Написать письмо Карта сайта Печать страницы РСС
Статьи об Охоте
Осенняя охота 2019
Охота Тверской обл.
Энциклопедия
Красная книга рыболова
Реклама на сайте
Охотничьи птицы
Календарь охотника
Календарь рыболова
Словарь охотника
Книги об Охоте
Кухня рыбака
Заповедники России
Охотминимум
новости охоты

Реклама на сайте

National Explorer - Национальный проводник - Ваш проводник по России

 

 

поиск, подписка

Рассылка новостей охоты и рыбалки
статьи об охоте

Охота на гуся Охота на гуся Охота на утку Охота на утку Охота на лося Охота на лося Охота на
зайца, лису
Охота на зайца, охота на лису Охота на
кабана
Охота на кабана
 
Охота на глухаря   Охота на глухаря Арбалетный тир Арбалетный тир Рыбалка на Волге Рыбалка на Волге Отдых на Волге Полеты на дельталете Подводная 
охота
Подводная охота
 
Охота на
фазана
Охота на фазана Энцикло-
педия
Энциклопедия Охотничьи
собаки
Охотничьи Энциклопедия
ловчего
Энциклопедия ловчего Книжная
полка
Книжная полка, библиотека

Охота 2017, сроки охоты 2017, рыбалка, отдых

Новости об Охоте, Рыбалке и Туризме

22.06.2011 | Лесные пожары в Мещере

Природные пожары наступают. Корреспондент "Огонька" побывала в национальном парке "Мещера" Владимирской области — там, где горят лес и торфяники. Придет ли в этом году дым от них в большие города? Пока что работники парка договариваются в колхозами и строительными фирмами о помощи тракторами и машинами в случае необходимости. МЧС же после прошлого года с заповедником полноценный договор о пожарной охране заключать не решилось, но пообещало приехать в экстренном случае.

— Пожар, огонь!.. Что, интересно вам?..— Серега, водитель муромской пожарной машины, дразня, оттопыривает уши.— Треск слышите?

Я стою в эпицентре одного из 186 очагов природных пожаров, которые, по официальной сводке МЧС, возникли в России как раз накануне ее официального праздника — дня 12 июня. От корней сосен идет дым, а только что потушенные пни загораются снова. Тлеет лесная подстилка, пахнет русской баней.

торфяные пожары

Женщины-волонтеры считают, что тушить торфяник — то же самое, что вышивать крестиком. Фото: Максим Новиков / Коммерсантъ

— Думаете, от пожара треск? А вот я думаю, что у меня в животе. Две недели на тушенке! Сегодня должны были домой ехать — отвоевали свое. И вот тебе, домой.

Показывая, куда перетягивать пожарный рукав, Серега делает уйму лихих жестов и даже пританцовывает от нетерпения. Пожарным хочется домой — прочь из "сводного отряда" МЧС, который направили для помощи национальному парку "Мещера" во Владимирской области. Пять пожарных отрядов — из Владимира, Мурома и других городов — все 14 дней выезжали тушить лес и торф, теперь ждут сменщиков.

Тут же, в 76-м квартале мещерского леса, стоит дирекция парка. Ее сменить некому, разве что уволят. Поэтому "мещерские", не в пример отчаянно-веселым эмчеэсникам, угрюмы.

— У нас одна пожарная машина, один трактор. Правда, тракторист хороший, непьющий,— рассказывает о своих оперативных возможностях рослый и моложавый Сергей Теплухов, и.о. директора парка (прошлого директора пожары, как видно, подкосили).— Есть еще помпы, пилы — это понятно. И где-то 45 человек в штате. Ну а гектаров у нас, сами понимаете, 117 тысяч...

Мещерская пожарная машина тоже здесь, приехала первой. Вокруг нее суетятся работники парка. Непрофессиональные пожарные, они путаются в рукавах, крепежах и прочей фурнитуре.

— Дай мне наган!

— Это не пистолет, это называется по-научному ствол. Что вы как деревня.

— Я и говорю, наган. Мы лес тушим или разговоры разговариваем? — получив искомый конец рукава, местный работник еще долго смотрится в его жерло, ожидая подачи воды.

Лучи солнца уже почти не пробиваются к почерневшему дну сосняка, от едкого дыма у всех слезятся глаза. Тракторист — гордость директора — как раз заканчивает окапывать горящий участок леса. Муромская пожарная машина вылила всю воду и, потряхивая на кочках трехцветным флагом (в честь Дня России), выехала из дыма. Земля продолжает тлеть. Я топчу теплый пепел и в мыслях прикидываю, когда местный дым дойдет до Москвы.

Никто не крайний


Если жары не будет, может, и не дойдет. А если будет?

Кроме погоды надеяться, собственно, не на что. Леса уже горят, торфяники — тем более. По официальным сводкам, площадь природных пожаров, несмотря на все рапорты и телевизионный парад сил, в 3,3 раза превысила прошлогодние цифры. А кто их должен тушить — понятнее не стало.

Лесной кодекс, кажется, исповедует фатализм гоголевского Земляники: дерево — оно простое, если сгорит, то и так сгорит. Поэтому вся ответственность за противопожарное обустройство возложена на арендаторов или владельцев того или иного участка леса. С тушением пожаров то же самое: если земля в ведении Минприроды — за тушение отвечает оно, если Минобороны — это ведомство, если значится в Лесном фонде — региональные органы управления лесами. МЧС координирует общие действия, а также тушит все прочие территории. Работать эта многоуровневая схема не хочет вот уже второй год.

— Мы, получается, должны сами тушить 117 тысяч гектаров,— поясняет замдиректора национального парка "Мещера" Владимир Глуховский. Он стоит в дыму, надев солнцезащитные очки, радуясь, что можно излить душу журналистам.— Понятно, что только своими силами не справиться. Значит, надо заключать договоры, чтобы помогали другие организации. А кто у нас есть в округе? Ну, колхозы, строительные фирмы всякие. Договорились с ними, чтобы они — в случае чего — пригоняли трактора и машины. А вот МЧС после прошлого года с нами полноценный договор о пожарной охране заключать не решилось. Пообещали приезжать только в экстренных случаях. Боятся,— последнее слово Глуховский произносит тихо, шифруясь и от начальника, и от эмчеэсников.

Впрочем, экстренный здесь — каждый день, поэтому в мещерских дебрях спасатели застряли надолго. С воздуха им помогают самолеты ФГУ "Авиалесохрана". Они патрулируют местность и сообщают о фактах возгорания. Это государственное ведомство, кстати, на главной странице своего сайта вопреки всей субординации критикует Лесной кодекс и даже недвусмысленно угрожает: "Целостность некогда централизованной системы авиалесохраны оказалась нарушена, что неизбежно скажется на результатах ее работы". Я задумываюсь: что бы они делали — все наши пожарные службы,— будь в России хороший Лесной кодекс? Кто бы отвечал за огонь?

То, что проблема не в одном кодексе, уже очевидно. Например, Минприроды обещает выделить парку деньги на закупку новой техники: обещает, когда лес уже вовсю горит, а официальные лица еще весной отчитались, что на местах все есть. "На местах", между тем, нет очень многого и даже прямо необходимого — например, дорог.

лесные пожары
 

Чтобы потушить пожар, нужно до него добраться. А что такое добраться до "76-го квартала леса", где самолет увидел огонь, не объяснить ни одному чиновнику. Мы, например, с госинспекторами полтора часа колесили на уазике Иваныча - сотрудника нацпарка. Проедем несколько метров, остановимся и принюхаемся: пахнет гарью или нет. Вот вам и GPS-навигация. Беспрерывно матерясь, Иваныч — нос крючком, белая панама на затылке — вел свое авто по краю пропасти, которую только законченный формалист может назвать дорожной колеей. Сквозь лобовое стекло виднелись каньоны и горные кряжи, а из-за тряски в салоне даже комары разбивались о стенки кабины. Пожарные, которые приезжают в такие места из города, часто застревают на полдороге. Вися под потолком уазика, оставалось признать: если мы не можем разобраться с тем, кто должен чинить дороги, куда уж нам замахиваться на тушение пожаров.

Выжженная земля

— Нет, здесь дороги еще ничего,— уверяет меня Анна Баскакова, волонтер "Гринписа России", когда я выгружаюсь на следующей остановке — торфяном поле. Передо мной снова пожар: насколько хватает глаз, инфернально чернеет земля, выпуская из недр коричневатый дым. Воздух тошнотворно-кислый — горит торф, желтые листья берез напоминают то ли об осени, то ли об экологической катастрофе.

Осторожно переступая (это вам не теплая лесная подстилка, здесь почва под ногами кое-где почти кипит), я добираюсь до места тушения. Анна — по будням сотрудник Департамента культуры Москвы, по выходным пожарный — вытирает лицо от слоя коричневой грязи.

— Вообще-то, согласно пожарной инструкции, женщины не должны подходить к кромке огня ближе, чем на 100 метров. Но на самом деле мы здесь как раз незаменимы. Тушение торфа очень напоминает вязание или вышивание крючком — так же монотонно. Смотрите сами,— Анна берет пожарный рукав, под напором подающий воду от мотопомпы, и направляет его в землю. Вырывается клуб пара. Просто лить воду бесполезно: чтобы торф потушить, нужно разбить его пласты. Поэтому мощной струей приходится не спеша взрыхлять слой за слоем — один квадратный метр почвы человек может "проливать" целый день. Оглядываясь по сторонам — дым повсюду,— я выдыхаю:

— Это никогда не кончить!

На одном пожаре, с разных сторон поля, работают одновременно сотрудники Национального парка, МЧС (отбивают огонь от леса), администрации Гусь-Хрустального и волонтеры "Гринписа". Последние выглядят самыми сосредоточенно-деловитыми. Несколько человек — юристы, физики, поэты, искусствоведы, психологи и архитекторы — под начальством сотрудника "Гринписа", руководителя противопожарной программы Григория Куксина отстаивают свой фрагмент поля с железным спокойствием. Они приехали из Москвы и уж точно знают, зачем работают в выходной день. План действий отточен с прошлого лета, зимой многие еще успели походить на специальные противопожарные курсы. Идейные, абсолютно чумазые и очень улыбчивые люди.

— Пожар нужно тушить, пока он помещается в кепке,— юрист "Гринписа" Михаил Крейндлин в доказательство слов снимает с головы прожженную кепочку, которой пару раз захватывал куски торфа, чтобы бросить их в воду.— Поэтому сейчас, в общем-то, момент упущен. Этот торф нужно было проливать, пока не ушла вода — ранней весной. Сейчас она стремительно убывает.

Администрация парка обводняла поле, но вырытые канавы, по словам гринписовцев, мало что дают: нет дренажа и вода не задерживается. Совсем недавно МЧС у границы с лесом соорудило канаву по всем правилам. К сожалению, талая вода с графиками министерств и ведомств не считается, и в долгожданный ирригационный объект зайдет не раньше следующей весны. Много пользы приносят обводные каналы дружины биофака МГУ и дружины охраны природы Владимира "Точка росы", понятно, правда, что на все поля их сил не хватит.

торфяные пожары

Температуры горящего торфа с лихвой хватает, чтобы прямо на поле вскипятить чайник. Фото: Максим Новиков, Коммерсантъ

Чтобы удержать пожар, поле окапывают, но какая-нибудь упавшая березка или подхваченный ветром кусочек торфа в любой момент могут перебросить пламя дальше. Когда земля на торфянике пышет жаром (гринписовцы прямо на ней кипятят чайник), даже воздух становится пожароопасным.

Сами поджигаем, сами тушим

— Но знаете, самовозгораний тут почти не бывает. Тихое место,— уверяет Владимир Глуховский.— А пожары случаются. Вывод? Поджигают местные.

Это кажется невероятным только на первый взгляд. В начале прошлого века писатель Андрей Белый, проехав по России, был поражен, что никто — несмотря на аресты и митинги — не замечает близкой политической катастрофы. Удивляясь спокойствию граждан, он решил, что "добрая половина обитателей глухой провинции — бессознательные буддисты". В этот раз, глядя, как человек окучивает картошку, когда дымок от лесного пожара уже чувствуется на его участке, я тоже удивлялась умиротворенной созерцательности местных. Проносящиеся пожарные машины вызывают не больше интереса, чем рейсовый автобус.

— Ничего страшного. Я же знаю, далеко горит. Бежать что ли, как на свадьбу? — и снова за тяпку.

С одной стороны, привыкли. С другой — для кого-то потенциальная опасность не так важна, как реальная выгода. Когда едешь в сторону Гусь-Хрустального, вдоль дороги (за вычетом рекламы хрусталя) попадаются два вида плакатов. Одни трогательно напоминают, что "Лес — это наше богатство", что "Мусор не гармонирует с природой", а также что "От лесных пожаров гибнут поселки". Другие предлагают сдать цветмет и лом. Последние презирают риторику, но выглядят убедительно: три огромные буквы "ЛОМ", а внизу — телефон.

— Здесь были торфоразработки, до сих пор осталась куча металла,— рассказывает госинспектор Юрий Телицын.— Но в траве, в молодой поросли его вообще не видно. Вот люди и научились: подожгут поле, потом осторожно пройдут и соберут урожай.

Лесам по традиции достается еще и от пикников. Жарить шашлык на торфянике — это такое особое, авантюрное развлечение.

Справедливости ради надо сказать, что ходят упорные слухи, будто в одном из близлежащих поселков — Уршельском — собирается дружина добровольных пожарных. Госинспекторы ворчат, что "видно, бомжи какие-то решили податься", а вот сотрудники "Гринписа" в народ верят. Им ли не знать, что если не верить в личную инициативу и добровольно взятую ответственность, остается только шаманить и заклинать дождь. Большинство населенных пунктов в России настолько отдалены от центров пожарной охраны, что рассчитывать могут только на собственные силы: те, кто это понял прошлым летом, уже закупили помпы и спецодежду, а кто не понял — к несчастью — еще могут убедиться в пользе такой предусмотрительности.

С пожаров добровольцы, сотрудники парка, спасатели возвращаются уже при видной луне. Вечерняя свежесть вдруг обнаруживает, как пахнет дымом моя одежда. На заборе рядом с базой, где ночует "Гринпис", с 1980-х годов осталась огромная надпись "Гласность".

— Это хорошо, что кто-то приезжает и смотрит, что делается,— указывает на забор Григорий Куксин.— А то кричишь: "Пожар, пожар!" — а никто не слышит.

Ольга Филина, Ъ-Огонек

Другие статьи на ту же тему:


««« Все новости об Охоте и Рыбалке

Оставить комментарий Google Facebook Вконтакте Mail.ru Twitter Livejournal
Для того чтобы оставить комментарий войдите через социальный сервис.


Оружие для охоты, ножи, луки, арбалеты:

Фотогалереи и Фоторепортажи

Статьи об Охоте | Осенняя охота 2019 | Охота Тверской обл. | Энциклопедия | Красная книга рыболова | Реклама на сайте

2008-2019 © NEXPLORER.RU | andrey@shalygin.ru